Но особые разногласия вызвал вопрос о назначении министра внутренних дел. Назначение на этот пост крайнего реакционера Дурново не всеми было воспринято спокойно. Витте замечает: «К этому времени уже выяснилось, что крайние левые не успокоились манифестом 17 октября и вообще буржуазной конституцией, что вообще смута в умах так распространилась, что еще придется переживать большие эксцессы с их стороны; но что было самое серьезное, это – то, что конституционно-демократическая партия (кадеты), затем изменившая для большей популярности кличку в партию «народной свободы», которая, конечно, в особенности тогда, имела в своей среде людей наиболее культурных и серьезно образованных, не решалась явно порвать свои связи с крайними революционерами, исповедующими революционные насилия, до бомб включительно.
Такое положение вещей, конечно, требовало со стороны начальника полиции во всей империи большой опытности, в особенности ввиду того, что в последние годы полиция везде была совершенно дезорганизована. Самое поверхностное знакомство с князем Урусовым привело меня к заключению, что он в этом деле не имеет никакой опытности. Князь Оболенский, который так усиленно мне рекомендовал князя Урусова, после приезда сказанных общественных деятелей на совещание сам выразил мне сомнение в том, может ли князь Урусов занять пост министра внутренних дел. Это меня побудило в совещании высказать, что чем более я думаю, тем более прихожу к необходимости предложить пост министра внутренних дел П. Н. Дурново, но большинство членов совещания высказалось против Дурново, с своей стороны не указывая ни на кого, кто бы мог занять этот пост. Было кем-то упомянуто имя Столыпина, некоторые отнеслись к этому предложению сочувственно, но были и такие, которые сказали, что он очень неопределенный, умеет уживаться со всяким направлением. Насколько помню, это выражал Д. Н. Шипов. Я с своей стороны сказал, что Столыпина не знаю, но что, как губернатор, он пользуется хорошей репутацией. Затем члены совещания настаивали, чтобы я принял на себя министерство внутренних дел. Я на это согласиться не мог, так как, во-первых, чувствовал, что не буду иметь на это времени, и, действительно, занимая лишь пост председателя Совета в это еще не столько революционное, как сумасшедшее время, я занимался по 16—18 часов в сутки, а во-вторых, главное, потому, что министр внутренних дел есть министр и полиции всей империи и империи полицейской par excellence, я же полицейским делом ни с какой стороны никогда в жизни не занимался, знал только, что там творится много и много гадостей».[18]
По мнению Витте, вся предыдущая карьера П. Н. Дурново не давала основания относиться к нему критически в такое трудное время. Во всяком случае, Витте предпочитал его предпочитаю сотрудникам Горемыкина (Рачковскому, Зволянскому), сотрудникам Плеве (Лопухину, Зубатову, Штюрмеру) и сотрудникам Трепова (тому же Рачковскому, Гарину, Зубатову), а также сотрудникам Столыпина (Курлову, Толмачеву, Азефу, Гартингу, Ландезену и проч.).
При этом Витте «никогда не считал его человеком твердых этических правил» но ценил в нем «ум, опытность, энергию и трудоспособность, но, конечно, Дурново человек не принципов».[19] Император это понял и постоянно сталкивал Витте с Дурново.
В затруднении Витте находился относительно поста министра народного. Управлял министерством Лукьянов, который стал затем обер-прокурором Святейшего Синода, проводящий в Комитете министров то самые ретроградные взгляды, то высказывающий взгляды несколько противоположные. Человек неглупый, образованный, талантливый, но странный и непостоянный. «Для меня было ясно, - писал С. Ю. Витте, - что Лукьянов, товарищ министра народного просвещения Глазова, не может внушить какое бы то ни было доверие в ведомстве, в котором все учебные заведения находились в расстройстве, в волнении и забастовке».
Блокада
Эти 900 блокадных дней были нелегким испытанием для жителей Ленинграда. Они героически пережили горе, которое обрушилось на них внезапно. Но, не смотря ни на что, они не только сумели выдержать все тягости и невзгоды блокады, но даже активно помогали нашим войскам в борьбе против фашистских захватчиков.
Для внутренней оборы города в ав ...
Внешняя политика СССР накануне фашистской агрессии
1 сентября 1939 года Германия напала на Польшу. 3 сентября войну Германии объявили Великобритания и Франция. Началась Вторая мировая война. Польская армия не смогла оказать достаточного сопротивления германским войскам и отступала к востоку. 17 сентября части Красной Армии вошли на территорию Польши, заняли западно-украинские и западно- ...
Царская
власть и положение храмов
В нововавилонское время царское хозяйство не имело большого удельного веса в экономике страны и ведущая роль принадлежала храмовым и частновладельческим хозяйствам. Однако, по-видимому, не существовало четкого разграничения государственной и дворцовой собственности. Поэтому все государственные доходы, так же как и доходы с царских владе ...
