В Лондоне и Вашингтоне были заинтересованы в том, чтобы СССР и дальше продолжал оказывать сопротивление гитлеровской Германии. В британской официальной истории второй мировой войны указывается, что положение России было настолько отчаянным, а значение для Великобритании ее сопротивления «столь велико, что стало необходимым как-то ободрить ее».[10]
Но при обсуждении директив л. Бивербруку У. Черчилль и британские военные круги выступали против поставок Советскому Союзу. Бивербрук был за поставки, считая, что продолжение советскими войсками сопротивления может оказаться для Великобритании единственным спасением. В конце концов У. Черчилль пошел на некоторые уступки, но при условии, что поставки Советскому союзу будут производиться «почти исключительно за счет американских ресурсов». При этом он подчеркивал, что будет по этим вопросам «совершенно непреклонным».[11]
В директивах, которые 21 сентября У. Черчилль дал л. Бивербруку, прежде всего указывалось, что он должен «всячески поддерживать решимость России продолжать сопротивление». Хотя признавалось, что возможные поставки весьма ограничены, в Лондоне считали полезным «не скупиться на обещания», особенно на более отдаленное будущее.[12]
Американское правительство, готовясь к конференции, исходило из того, что война между Соединенными Штатами и Германией неизбежна. Оно считало, что для США гораздо выгоднее поставлять СССР военные материалы, с тем чтобы советские войска подрывали силы Германии, чем оказаться перед опасностью того, что в случае разгрома Советского Союза Англия и США должны будут вести войну с фашистским блоком фактически без надежд на окончательную победу. В США сторонники осуществления поставок Советскому Союзу доказывали, что он «воюет вместо нас и за нас». Г. Гопкинс считал поставки «выгодной инвестицией». Ф. Рузвельт исходил из того, что поставки Советскому Союзу были бы «в корыстных интересах самих американцев». Он руководствовался тем, что США заинтересованы «удержать русских в войне».[13]
Э. Стеттиниус писал: «Когда был принят закон о ленд-лизе, еще существовала возможность того, что с предоставлением всей нашей экономической мощи в помощь государствам, воюющим со странами оси, поражение агрессоров могло бы быть достигнуто до нападения на США».[14]
Вместе с тем и в США, как и в Великобритании, по-прежнему было немало деятелей, резко выступавших против сотрудничества с СССР, поставок ему каких-либо военных материалов.
Конференция начала свою работу 29 сентября, но еще 28 сентября, в первый же день пребывания миссии в Москве У. Бивербрук и А. Гарриман были приняты главой Советского правительства. При этом А. Гарриман передал И. В. Сталину личное послание президента Ф. Рузвельта. Оно гласило: «Уважаемый г-н Сталин, это письмо будет вручено Вам моим другом Авереллом Гарриманом, которого я просил быть главой нашей делегации, посылаемой в Москву. Г-ну Гарриману хорошо известно стратегическое значение Вашего фронта; и он сделает, я уверен, все, что сможет, для успешного завершения переговоров в Москве. Гарри Гопкинс сообщил мне подробно о своих обнадеживающих и удовлетворительных встречах с Вами. Я не могу передать Вам, насколько мы все восхищены доблестной оборонительной борьбой советских армий. Я уверен, что будут найдены пути для того, чтобы выделить материалы и снабжение, необходимые для борьбы с Гитлером на всех фронтах, включая Ваш собственный. Я хочу воспользоваться этим случаем в особенности для того, чтобы выразить твердую уверенность в том, что Ваши армии в конце концов одержат победу над Гитлером, и для того, чтобы заверить Вас в нашей твердой решимости оказывать всю возможную материальную помощь. Искренне Ваш Франклин Д. Рузвельт».[15]
Первая встреча со Сталиным 28 сентября совпала с наступлением немцев на Москву. Переговоры прошли в сдержанной обстановке. Вторая встреча оказалась трудной. Гарриман отмечал, что «Сталин держался неприветливо, порой не проявлял интереса к переговорам и был с нами строг и суров». Бивербрук писал: «Сталин был озабочен, непрерывно ходил по комнате и курил. Нам обоим показалось, что он был в состоянии сильного напряжения». Эта встреча происходила во время крупных неудач на фронте, когда была окружена Вязьма, а танки Гудериана входили в Орел. Третья встреча вновь протекала в дружественной атмосфере. Были полностью приняты заявки русских на оборудование, машины и сырье. Бивербрук, всегда кипящий энергией, ярый сторонник всяческой помощи России вплоть до скорейшего открытия второго фронта, заразил всех участников встречи своим энтузиазмом. Его прорусские взгляды, восхищение и вера в Сталина сделали Бивербрука желанным гостем.[16]
Тульские оружейники: Афанасьев Николай Михайлович
Николай Михайлович Афанасьев - один из ведущих специалистов в области авиационного стрелково-пушечного вооружения.
Афанасьев родился 14 ноября 1916г. в Петрограде. Детские годы провел в деревне Горицы Калининской области. В 1934г. окончил семилетнюю школу, в 1938г. - техникум механизации сельского хозяйства в г. Торжке. В 1940г., во вр ...
Спартанское право
Основным источником права Спарты был обычай. О законах народного собрания мало что известно, хотя таковые, по всей вероятности, до VI века до н.э. еще не применялись. Каких-либо кодексов до нас не дошло. О тех или других нормах гражданского и уголовного права мы узнаем из сочинений греческих историков Геродота, Фукидида, Плутарха и др. ...
Кульминация событий смутного времени
Вступление Василия Шуйского, боярского царя, на престол сопровождалось беспрецедентным в истории России актом. Царь дал крестоцеловальную клятву «всей земле», что никого не казнит без суда, не будет слушать ложные доносы, не конфискует имущество родни арестованных. Однако этот сам по себе важный государственный акт не смягчил социальных ...
