Правовая, юридическая мысль России развивалась трудно, постоянно наталкиваясь на противодействие не только правительственного консерватизма, но и консервативных традиций «общества» и даже народа. Тем не менее уже в 70—80-е годы прошлого века идея: «Нужно, необходимо, даже неизбежно водворить в нашей жизни порядок, который может быть основан только на праве, точном и всеми признаваемом»,— все прочнее укореняется в сознании ли6ералов-«западников» (см. А.А. Алафаев. Русский либерализм на рубеже 70—80-х гг. XIX в. Из истории журнала «Вестник Европы». М., 1991, стр. 108. Цитируется статья В. Модестова «Славянофильская злоба».—«Голос», 28 февраля 1882 года, № 54). Недаром все лучшие отечественные государствоведы и юристы вышли из этой среды .[4].
Какие же выводы делает автор статьи, оглядываясь на историю развития взаимоотношений между западниками и славянофилами: духовный капитал, накопленный «западниками» за всю историю существования этого со значительной долей условности выделяемого нами течения, окажется куда более актуальным и плодотворным, нежели разного рода романтизированный и офилософиченный «национал-патриотизм», взятый, разумеется, отнюдь не в крайнем его выражении, а во всех разновидностях концепции «самобытничества», к коим, несомненно, относится и «славянофильство». Этот последний, то есть национал-патриотизм, настаивающий на «особом», своем «собственном», «самобытном» пути России, так или иначе опирался и опирается на всякого рода мифы, в основе которых — представление о некоей от века («этнос») либо от Бога данной «русской душе», или «русской идее», диктующей национальному бытию смысл, миссию, предназначение и т. п. заданные константы. Сюда же примыкают представления об исконной православности, о самобытной народной нравственности, основанной на любви, о традиционной «державности», «соборности» и т. п. как о подлинно национальных атрибутах «русскости» и исходных основах решения «русского вопроса».
Славянофильство как социальное учение, как «политическая программа» (лексика П. Анненкова) было исторически оправдано и теоретически ценно, пока и поскольку продолжали существовать те реалии, из которых исходили, идеализируя и мифологизируя их, его основоположники (И. Киреевский и А. Хомяков, Ю. Самарин и К. Аксаков и др.), то есть пока сохранялась патриархально-крестьянская община, а православно-религиозные верования были глубоко укоренены в народном, массовом сознании.
Тот факт, что славянофильская утопия опиралась на эти реалии, объясняет признание со стороны ряда «западников» (например, К. Кавелиным) определенной «правды» славянофильства и даже сильный разворот некоторых из них в его сторону, что свидетельствует, между прочим, об относительной эластичности границ между этими «направлениями». Достаточно здесь, по-видимому, просто вспомнить о «русском социализме» А. Герцена, отметить ту рьяность, с которой Н, Чернышевский защищал крестьянскую общину в 1858—1859 годах, и вообще указать на идеологию «народничества» (в широком смысле этого слова).
Нынче же и община, окончательно порушенная в годы Советской власти, не существует, и православная религия отнюдь не составляет стержень массового сознания несмотря на все попытки ее модернизации и реанимирования, она сегодня преимущественно есть всего лишь форма духовной компенсации в нашем, становящемся, к сожалению, все более бездуховным, обществе, а то и просто разновидность моды.
Реальностью же наших дней — как бы к этому ни относиться — становится тяжкое, драматическое вползание страны — через варварски формирующийся рынок — в строй, где все определяющим началом должна, как уверяют, стать частная собственность. Однако это вхождение в «мировую цивилизацию» происходит в условиях — выскажусь тут намеренно огрубленно и схематично, чтоб сильнее выразить суть дела,— почти полной деклассированности населения. У нас отсутствует не только вожделенный «средний класс» (о создании которого мечтали и пеклись некоторые «западники» ещё в середине прошлого века). У нас нет и более или менее развитых, со своим менталитетом и своей культурой, классов вообще. Недавние разговоры «научных коммунистов» о «социальной однородности» советского общества были хоть и болтовней, но не пустой: она отражала действительный факт — деклассированность общества. Короче говоря, наши нынешние условия — куда хуже тех, в которых стартовал капитализм на Западе: там были естественные исторические условия и предпосылки его развития, мы же начинаем чуть ли не с чистого листа (и добавим известное каждому — с «грязных» денег) .
Численность и социальный состав нэпманов в Сибири. Численность нэпманов в Сибири
Для того, чтобы определить численность нэпманов необходимо сначала очертить границы этой социальной группы. Сделать это непросто, потому что даже в 20-е годы не существовало единого мнения по вопросу, кто же все-таки входит в состав данной группы. Так, статистические органы 20-х годов относили к нэпманам всех граждан, владевших частными ...
«Смутное время» и польско-шведская интервенция. Предпосылки
и причины смуты
С открытием для русской колонизации обширных юго-восточных пространств среднего и нижнего Поволжья сюда устремился из центральных областей государства широкий поток крестьянского населения, стремившегося уйти от государева и помещичьего "тягла", и эта утечка рабочей силы повела к недостатку рабочих рук в центре. Чем больше ухо ...
Реформа политической системы в СССР (1987-1990 гг.). Новые
структуры государственной власти.
Вскоре после начала перестроечных изменений стало ясно, что меры принимаемые руководством партии и страны, недостаточны. Ими нельзя заставить работать изжившую себя систему. В определенной мере это нашло признание в речи М. С. Горбачева на январском пленуме ЦК КПСС 1987 Г.:
« .мы видим, что изменения к лучшему происходят медленно, дело ...
