Революционные народники подвергли уничтожающей критике судебную систему царизма, в частности реформу от 20 ноября 1864 г., показали ее классовую сущность и антинародную направленность. Наиболее полно это сделал видный революционер-народник И. Н. Мышкин в заявлениях обер-прокурору правительствующего сената. «Побывав в Сибири, — писал он, — я еще более убедился в ничтожестве реформ, совершенных в последнее время, а, следовательно, и в необходимости стремиться к более радикальному улучшению общественного быта. Известно, что наиболее восторженных похвал после уничтожения крепостного права вызвало введение гласного судопроизводства с присяжными. Но Сибирь доказала мне, что восторгаться этой реформою могут только лица, знакомые лишь с внешней стороной суда, интересующиеся участью подсудимого только до произнесения судебного приговора .»[1].
Далее И. Н. Мышкин указывал, что новый порядок судопроизводства нисколько не отразился на широте административного произвола полиции и жандармов, что положения судебных уставов о неприкосновенности личности, которая может быть осуждена только судом, о гласности судопроизводства и т. д. являются пустой декларацией. «Теперь, как и прежде, — продолжал он, — когда над Россией еще не сияло „солнце, именуемое судебными уставами 1864 г., российские граждане нисколько не гарантированы от произвола администрации; ни личность, ни дом их не пользуются правом неприкосновенности; во всякую минуту их могут подвергнуть обыску, посадить в тюрьму, сослать на поселение».[2]
И. Н. Мышкин утверждал, что приговор суда не имел никакого практического значения для личности в пореформенной России: «В Сибири я видел людей, оправданных судом и сосланных потом администрациею в такие места, где жизнь хуже, чем на каторге, в Сибири я видел людей, пробывших на каторге полное число лет, определенных судом, и которых, однако, администрация по собственному произволу продолжает держать в таком же положении, как каторжников, в Сибири я видел людей, сосланных без всякой вины, по капризу администрации .».[3] И. Н. Мышкин показал продажность подавляющего большинства царских судебных чиновников, их полную зависимость от администрации, которая диктует судьям угодные ей приговоры. Он доказал, что в России действительной независимости суда нет. И. Н. Мышкин не видел никакой существенной разницы между судом дореформенным и судом, образованным на основе уставов от 20 ноября 1864 г.: и тот, и другой были учреждениями, созданными самодержавной властью в своих интересах.
Критика судебной реформы народниками 70-х годов продолжала линию, намеченную революционерами-демократами 60-х годов. Вместе с тем в их позициях имеются значительные различия.
Революционно-демократический лагерь 60-х годов, руководимый лондонским центром А. И. Герцена и Н. П. Огарева, а также Н. Г. Чернышевским и его соратниками в России, не только подверг критике судебную систему царизма, не только показал ее враждебность народу, но и выдвинул конкретную программу борьбы за суд, отвечающий интересам народных масс. В работах Н. П. Огарева, Н. Г. Чернышевского и Н. А. Серно-Соловьевича была дана развернутая характеристика структуры той судебной системы, которую надлежало создать всенародно-представительному Земскому собору после ликвидации царского самодержавия. Революционеры-демократы имели свою судебную программу, которая, как представляется, была составной частью программы «Земли и воли».
Народники не имели цельного плана борьбы за такой суд, такую систему отправления правосудия, которую следовало дать стране. В записке П. А. Кропоткина «Должны ли мы заняться рассмотрением идеала будущего строя?» имеются общие указания на то, что «провинности каждого судятся в той артели, куда он приписан, по совести.».[4] Это свидетельствует о том, что народники отрицали необходимость существования какой-либо судебной системы вообще, считая, что община, артель, коллектив тружеников должны осуществлять судебные функции в отношении своих членов. Они отрицали также и необходимость законов, регулирующих порядок рассмотрения дел.
Сопутствующие реформы
Из рассмотренного двух первых главах материала видно, что в первую очередь Петра Первого занимала забота о военной мощи страны, во вторую очередь забота о государственной казне, которая была залогом военной мощи, в третью очередь все, что хотя бы отдаленно могло усилить ту же самую военную мощь.
Стала церковь жертвой одной из указанных ...
Уроки восстания. Великая эмиграция. Поиски новых путей борьбы
Со времени подавления восстания 1830-31 гг. и до начала 40-х гг. XIX в. в польском освободительном движении произошли важные перемены, связанные с осмыслением уроков восстания и выработкой новых путей борьбы. Этим процессом была охвачена в первую очередь польская эмиграция в Европе, насчитывавшая около 9 тыс. человек и включавшая в себя ...
Русская художественная бытовая керамика. Горшки
Говоря о древнерусской керамике, следует остановиться на гончарном производстве, которое было непосредственно связано с сельским производством, которое было непосредственно связано с сельским и отчасти городским бытом. На ярмарках обычным явлением были возы, наполненные «звонким» гончарным товаром, который недавно выполняли крестьяне-го ...
