Проявляться характер Павла начал с того времени, когда он повзрослел и стал осознавать свое положение при дворе: обойденного вниманием матери наследника престола, с которым пренебрежительно обходятся фавориты, которому не доверяют никаких государственных дел.
Павел, побывав в Берлине и очаровавшись прусской регламентацией и беспрекословной дисциплиной, стал резко критиковать политику матери. Последовало отстранение от двора: в 1783 г. Павел получил в подарок Гатчина и переехал туда со своим “двором”. В тесном гатчинском мирке, совершенно отстраненный от правительственных интересов, он замкнулся на любимом военном деле: организовал три батальона по прусскому образцу, одел их в мундиры прусского войска, сам занимался вахт-парадами, смотрами, маневрами по субботам, подражая
при этом Фридриху II в одежде, походке, даже манере ездить на лошади. Сходство с действиями отца, Петра III, было разительным, и сама Екатерина отмечала это, иронически отзываясь о гатчинских батальонах: “батюшкино войско”.
Гатчинское затворничество и слухи о намерениях матери вторично лишить его престола, сделав наследником сына Александра, окончательно испортили характер Павла. Он стал подозрительным, вспыльчивость и раздражительность все чаще прорывались наружу в виде припадков безудержного гнева, усмирять который могли лишь его супруга Мария Федоровна и фрейлина Е. И. Нелидова. Вместе с тем он был отходчив: признавал свои ошибки и просил прощения, был щедр, старался заботиться о подчиненных, имел доброе, чувствительное сердце. Вне Гатчины был строг, угрюм, неразговорчив, язвителен, с достоинством сносил насмешки фаворитов (не случайно за границей ему дали прозвище — “русский Гамлет”). В кругу семьи не прочь был повеселиться, потанцевать.
Что касается нравственных устоев Павла, то они были неколебимы. Он боготворил дисциплину и порядок, сам был образцом в этом, стремился быть справедливым и блюсти законность, был честен и привержен строгим нормам семейной морали. Не случайно некоторые историки одной из определяющих черт личности и даже его идейных воззрений считали “рыцарственность”[3], поставленное во главу всей жизни рыцарское понятие о чести. Политическая цель, осознанная еще до воцарения, — максимальная централизация власти как единственный путь к “блаженству всех и каждого”. Мечта о “твердой благородной” власти сочетается с осуждением придворной роскоши, безнравственности, лени, пустословия. “Государь приучал к порядку и вельмож, доводит и самых знатнейших господ до тщательного исполнения своих должностей”[4].
Идеалист, внутренне порядочный человек, но с чрезвычайно тяжелым характером и без опыта и навыков государственного управления, Павел вступил на российский престол 6 ноября 1796 года. Еще, будучи наследником, Павел Петрович продумывал программу своих будущих действий, но на практике стал руководствоваться скорее личными чувствами и взглядами, что вело к усилению элемента случайности в политике, придавало ей внешне противоречивый характер.
Превращение Ирана в
полуколонию
Вторая половина XIX в. стала периодом активной колониальной экспансии в Иран европейских стран, прежде всего Англии и России. При этом каджарская правящая группировка с большей охотой соглашалась удовлетворять требования иностранных держав, чем требования своего народа. В качестве основных средств усиления закабаления Ирана иностранный ...
Традиция рыцарских турниров
И после посвящения в рыцари повседневная жизнь воина представляла собой непрерывный тренинг физических и воинских достоинств. Охота и турнир являлись своеобразными культурными субститутами сражений, способствовавшими приращению соответствующих навыков и самоутверждению рыцаря в собственных глазах и глазах окружающих. Сражение с раненным ...
Русь языческая
До половины IX в., т. е. до прихода варягов, на обширном пространстве нашей равнины, от Новгорода до Киева по Днепру направо и налево, все было дико и пусто, покрыто мраком: здесь жили люди, но без правления, подобно зверям и птицам, наполнявшим их леса. В эту обширную пустыню, заселенную бедными, разбросано жившими дикарями, славянами и ...
