В ночь с 24 на 25 февраля Хрущев в течение четырех часов зачитывал делегатам «секретный доклад», показывавший развитие и упрочение «культа личности», его проявления и последствия за прошедшие 20 лет. Доклад был насыщен деталями, которые шокировали аудиторию, он рисовал новый образ Сталина – образ тирана, день за днем создававшего свой культ, образ некомпетентного, не желавшего никого слушать диктатора, «оторванного от народа» и ответственного за катастрофическое экономическое положение страны в 1953 г.», [4, с. 350].
А.Н. Яковлев, журналист, историк и философ, присутствовавший на ХХ съезде, так рассказывает о своих впечатлениях:
«Мне повезло. Достался билет и на заключительное заседание съезда 25 февраля 1956 года. Пришел в Кремль за полчаса до заседания. И сразу же бросилось в глаза, что публика какая-то другая — не очень разговорчивая, притихшая. Видимо, одни уже что-то знали, а других насторожило, что заседание объявлено закрытым и вне повестки дня. Никого из приглашенных на него не пустили, кроме работников аппарата ЦК. Да и с ними поначалу была задержка, но потом все утряслось.
Председательствующий, я даже не помню, кто им был, открыл заседание и предоставил слово Хрущеву для доклада «О культе личности и его последствиях». Хрущев на трибуне. Хмур, напряжен. Видно было, как он волновался. Поначалу подкашливал, говорил не очень уверенно, а потом разошелся. Часто отходил от текста, причем импровизации были еще резче и определеннее, чем оценки в самом докладе.
Я буквально похолодел от первых же слов Хрущева о злодеяниях и преступлениях Сталина. Все казалось нереальным, даже то, что я здесь, в Кремле, и слова, которые перечеркивают почти все, чем я жил. Все разлеталось на мелкие кусочки, как осколочные снаряды на войне. В зале стояла гробовая тишина. Не слышно было ни скрипа кресел, ни кашля, ни шепота. Никто не смотрел друг на друга — то ли от неожиданности случившегося, то ли от смятения и страха, который, казалось, уже навечно поселился в советском человеке.
Я встречал утверждения, что доклад сопровождался аплодисментами. Не было их. А вот в стенограмме помощники Хрущева их обозначили в нужных местах, чтобы изобразить поддержку доклада съездом.
Особый смысл происходящего заключался в том, что в зале находилась высшая номенклатура партии и государства. А Хрущев приводил факт за фактом, один страшнее другого. Уходили с заседания, низко наклонив головы. Шок был невообразимо глубоким. Особенно оттого, что на этот раз официально сообщили о преступлениях «самого» Сталина, — «гениального вождя всех времен и народов». Так он именовался в то время»,
[6, с. 176].
Своим докладом Хрущев не без риска для себя упрочнил свою позицию лидера. Он совершил еще один тщательно обдуманный ход, потребовавший определенных качеств характера. Чтобы узнать о Никите Сергеевиче больше, необходимо ознакомиться с его биографией.
ГУЛАГ в экономической и политической жизни страны.
После октябрьской революции начала формироваться сеть новых карательных учреждений – лагерей принудительного труда, ставших впоследствии основным каналом реализации карательной политики Советского государства.
В 1924 г. ЦИК образовал ОГПУ (Объединённое Государственное Политическое Управление) и утвердил положение о правах ОГПУ в части ...
Реорганизация НКВД в 1923-1927 гг
«Положение о НКВД РСФСР», утвержденное ВЦИК и СНК РСФСР 27 марта 1927 г., отразило изменения в системе и структуре органов внутренних дел, произошедшие в изучаемый период. В соответствии с ним в состав наркомата входили: общее управление, Центральное административное управление, Главное управление мест заключения, Главное управление ко ...
Польский этап
В течение 1702—1704 годов многие шведские города-крепости подверглись осадам и штурмам русских войск под предводительством самого Петра. Были взяты Мариенбург, Нотебург (бывший русский Орешек), Нарва. Штурм Нарвы оказался особенно кровопролитным. Русские воины, подступив к крепости, которая напоминала о горьком поражении, горели желание ...
