Отечественными исследователями опубликованы сотни, если не тысячи, работ, посвященных тем или иным аспектам революционного движения в России, в которой в той или иной степени затрагивалась проблема революционного терроризма; с другой стороны, история революционного терроризма как самостоятельная исследовательская проблема стала рассматриваться в отечественной историографии совсем недавно, в середине 1990-х годов. В 1994 и 1995 годах в Москве под эгидой общества «Мемориал» состоялись две конференции, посвященные терроризму в истории России. Материалы второй из них – «Индивидуальный политический террор в России. XIX – начало XX в. История. Идеология. Социальная психология», были изданы.
В редакционном предисловии к сборнику говорится, что проблема политического террора относится к числу наименее изученных в отечественной историографии; до настоящего времени нет ни одной обобщающей работы. Такое положение вещей сложилось не только из-за трудности самой проблемы, но и, в первую очередь, из-за невозможности для историков в течении нескольких десятилетий сколько-нибудь серьезно и объективно заниматься ее изучением. Архивный материал был почти недоступен, а интерпретации диктовались предписанными сверху жесткими рамками.
Материалы сборника весьма разнообразны; наряду с концептуальными статьями, в которых предпринимаются попытки оценить влияние терроризма на русское общество начала XX века (И. М. Пушкарева, М. И. Леонов), в нем представлены фактографические, хотя и весьма ценные, сообщения, статьи, посвященные отдельным аспектам деятельности террористических организаций, истории провокации, публицистика.
Несмотря на то, что к теме терроризма отечественные историки стали обращаться лишь в сравнительно недавнее время, проблема неоднократно затрагивалась в работах, посвященных истории российского революционного движения. В трудах советских историков народничества рассматривалась конкретная история революционных организаций, их идеология и практическая деятельность и т. д. Разумеется. Многие работы несли на себе печать времени, а их авторы были поставлены в жесткие идеологические рамки.
Русский революционный терроризм начала века, сыгравший огромную роль в жизни страны, потрясший современников был практически «не замечен» советской историографией.
Но, впрочем, это и неудивительно. Признать крупную роль терроризма в политической жизни страны означало «преувеличить» значение «мелкобуржуазных» партий или, что было еще «хуже», указать на причастность к терроризму большевиков, официально индивидуальный террор отвергавших. Отсюда и соответствующие оценки: «Политические… итоги террора социалистов-революционеров были равны нулю»; «В целом эсеровский террор не оказал в 1905 – 1907 гг. большого влияния на ход революции». И лишь в конце 1980-х – начале 1990-х годов в отечественной литературе стали появляться более взвешенные характеристики: «В целом революционный террор не оказал в 1905 – 1907 гг. большого влияния на ход событий, хотя и отрицать его значение как фактора дезорганизации власти и активизации масс не следует»[1].
В 1990-е годы появляется ряд монографических исследований, статей, защищаются диссертации, посвященные истории политических партий начала века, в которых значительное внимание уделяется проблемам революционного терроризма. Среди них монография об эсерах-максималистах Д. Б. Павлова, исследования о партии эсеров М. И. Леонова, К. Н. Морозова, Р. А. Городницкого, об анархистах – В. В. Кривенького и др.
Больше внимания различным аспектам истории революционного терроризма в России уделялось зарубежными историками. Назовем монографии и статьи А. Улама, Д. Харди, О. Радки, П. Аврича, М. Хилдермейера, Э. Найт, А. Ашера и др.
Одна из немногих попыток сформулировать общую концепцию истории терроризма в России предпринята в статье американского историка Н. Неймарка «Терроризм и падение императорской России».
Кормленщики. Система кормлений. Значение кормлений.
Земли, не приписанные к княжескому дворцу, частновладельческие и черные, входили в круг местного управления. Это управление находилось в руках наместников и волостелей. Значительные княжества делились на административные округа, называвшиеся уездами. Уезд состоял из города и сельских обществ, называвшихся волостями, в которых стоял сотс ...
Хозяйственный и общественный строй западных славян
Многочисленные западнославянские племена занимали обширную территорию по бассейнам рек Вислы, Одры (Одера) и Лабы (Эльбы). Они делились на несколько племенных групп. В бассейне верхней Лабы, а также рек Влтавы и Моравы жили чешско-моравские племена, в бассейне Вислы и Варты, до Одры и Ниссы на западе, − польские племена. Полабские ...
Разгром левосектантской фракции в БКП. Борьба БКП за проведение нового
большевистского курса
Монархо-фашистской диктатуре удалось нанести тяжелое поражение рабочему классу: ликвидировать его классовые профсоюзные организации, загнать рабочих в государственные фашистские союзы (в 1935 г. был принят специальный закон об обязательном членстве в государственных профсоюзах), подавить на время стачечную борьбу. Но эти мероприятия, та ...
