Армия подошла к Москве, в которой к тому времени осталась примерно четвертая часть населения. 1 сентября в деревне Фили под Москвой Кутузов созвал военный совет и поставил вопрос, дать ли у стен древней столицы новое сражение или отступить без боя. Некоторые генералы (Беннигсен, Дохтуров, Уваров, Коновницын, Ермолов) настаивали на сражении. Барклай возражал, указывая, что в случае неудачного исхода армия не сможет быстро отступить по узким улицам большого города и произойдет катастрофа. Кутузов тоже не был доволен позицией, занятой русской армией. «Пока будет еще существовать армия и находиться в состоянии противиться неприятелю,— сказал он,— до тех пор останется еще надежда с честью окончить войну, но при уничтожении армии не только Москва, но и вся Россия была бы потеряна».
Встал вопрос, в какую сторону отступать. Барклай предложил идти к Волге: «Волга, протекая по плодороднейшим губерниям, кормит Россию». Если бы приняли это предложение, отступать пришлось бы по Владимирской дороге. Но Кутузов не согласился: «Мы должны помышлять теперь не о краях, продовольствующих Россию, но о тех, которые снабжают армию, а посему нам следует взять направление на полуденные (южные) губернии». Решено было идти по Рязанской дороге. Закрывая совет, Кутузов сказал: «Что бы ни случилось, я принимаю на себя ответственность пред государем, Отечеством и армиею».
2 сентября русская армия вышла из Москвы. Когда удалось оторваться от неприятеля, Кутузов совершил свой знаменитый фланговый марш-маневр. Оставив Рязанскую дорогу, армия проселочными дорогами, через Подольск, перешла на Калужскую. В Калуге и ее окрестностях находились продовольственные склады. Вечером того же дня войска заметили поднявшееся над Москвой огромное зарево.
До сих пор идут споры о том, кто поджег Москву. Ныне окончательно отвергнута версия, будто это сделало французское командование «для устрашения русских». Французские генералы не могли не понимать, что в сгоревшем городе им трудно будет разместить свою армию. Не нашла убедительных подтверждений и версия о том, что Москва была сожжена по приказу русских властей, желавших лишить неприятеля крова и продовольствия. Многие указывали на московского генерал-губернатора Ф. В. Ростопчина. Он действительно сжег свое подмосковное поместье, когда к нему подходил неприятель. Однако свою причастность к московскому пожару Ростопчин отрицал. Гораздо правдоподобнее выглядит третья версия. В оставленном жителями, деревянном по преимуществу городе, из которого ушла полиция и выехали пожарные обозы, в котором орудовали мародеры из «Великой армии» и обыкновенные грабители, пожары были неизбежны. А в сухую и ветреную погоду они быстро соединились в один большой пожар. Ведь горели же русские города до и после этого, даже и в мирное время и без всякого «приказа».
Москва горела шесть дней. Погибло три четверти городских построек. Пожар уничтожил и провиантские склады. Французская армия сразу оказалась на грани голода.
Токарев Федор Васильевич
Известный конструктор стрелкового оружия Федор Васильевич Токарев родился 2 (14) июня 1871г. в станице Егорлыкской области Войска Донского (ныне Ростовской обл.) в казачьей семье.
Обучался в г. Новочеркасске в военно-ремесленной школе, затем в юнкерском училище. Служил оружейным мастером 12-го Донского казачьего полка, а после получени ...
Ли Пэн. Ранние годы
Ли Пэн родился в административном центре провинции Сычуань — городе Чэнду. По обычаю в биографии указано место, где берет начало род Ли, а сам Ли Пэн появился на свет 20 октября 1928 года в Шанхае. Его родители были профессиональными революционерами, которых судьба и «воля партии» постоянно бросали с места на место. В начале 30-х Ли Пэн ...
Заключение.
Когда смотришь на события, которые произошли в Латинской Америке после гибели Эрнесто Че Гевары, невольно вспоминаешь совет известного уже читателю Туда Шульца, автора книги «Ветры революции», заклинавшего своих коллег не следовать правилам рассудка или логики, анализируя здешнюю действительность. Главное же, предупреждал Шульц, не пыта ...
