Воспользовавшись замешательством противника матросы, красногвардейцы и солдаты ринулись вперед. На ступенях схватываются с юнкерами. Опрокидывают их. Как ураган, несутся на третий этаж, везде по дороге сметая юнкеров.
В Зимнем дворце все было кончено. Я взглянул на часы: четверть третьего”.
Думаю, Подвойскому удалось передать атмосферу насыщенности действием, нервозности наступавших и их руководителей. Даже А.Р.Вильямс, американский публицист, бывший вместе с солдатами, осадившими Зимний, подметил ее. Солдаты “горели” побыстрее захватить дворец, на что красногвардеец отвечал им:”Нам пока нельзя наступать. Дворец охраняется женским батальоном. Газеты будут писать, что мы стреляли в женщин. И потом, товарищи, мы должны соблюдать дисциплину: никаких действий без приказа комитета” (109).
Анализируя написанное Подвойским, напрашивается вывод о явной противоречивости его рассказа с описаниями “штурма”,сделанными контрреволюционерами. Подвойский явно облагородил его, придав описанию больше выстрелов, атаку под “ура”, схватки внутри дворца. Это стремление председателя ВРК очень естественно - своим описанием он поддерживал легенду, утвержденную большевистскими вождями.
Один из интереснейших моментов, связанных с восстанием, можно обнаружить у Л.Д.Троцкого: ”Помню, огромное впечатление произвело на Ленина сообщение о том, как я вызвал письменным приказом роту Литовского полка, чтобы обеспечить выход нашей партийной и советской газеты. Ленин был в восторге. Потом он стал молчаливее, подумал и сказал: ”Что же, можно и так. Лишь бы взять власть”. Я понял, что он только в этот момент окончательно примирился с тем, что мы отказались от захвата власти путем конспиративного заговора. Он до последнего часа опасался, что враг пойдет наперерез и застигнет нас врасплох. Только теперь он успокоился и окончательно санкционировал тот путь, каким пошли события”.
Приведенные слова Льва Троцкого говорят о том, что Ленин до последнего момента не переоценивал силы большевиков, осознавал риск выступления и боялся его. Таким мы не видели Ленина никогда; его образ был связан с непоколебимостью, самоуверенностью раз и навсегда. Но захват власти - это всегда авантюра, которая карается смертью. Думается, нерешительность Ленина именно отсюда.
Итак, восстание произошло, настало время осмыслить его результаты.
Революционеры, в отличие от своих противников, воспринимали революцию более оптимистично. Их записи, дошедшие до нас, были сделаны не по “горячим следам” - большевики строили “новый мир”, им было не до дневников. А по прошествии времени в памяти остается больше хорошего, тем более что оно (хорошее) имело такое славное продолжение.
Дышало оптимизмом и первое обращение ВРК “К гражданам России”, написанное Лениным утром 25 октября: ”Временное правительство низложено. Государственная власть перешла в руки Военно-Революционного комитета, стоящего во главе петроградского пролетариата и гарнизона.
Дело, за которое боролся народ: немедленное предложение демократического мира, отмена помещичьей собственности на землю, рабочий контроль над производством, создание Советского правительства, это дело обеспечено”.
Картину порядка после переворота рисует и Д.Фурманов, председатель Совета Иваново-Вознесенска: ”В городе полное спокойствие. Чувствуется, что власть в крепких и надежных руках солдат и рабочих”.
Л.Д.Троцкий, вспоминая ход 2 Съезда Советов, отметил немало-важный момент, когда масса начала входить во вкус переворота: ”Когда я доложил о совершившейся ночью смене власти, воцарилось на несколько секунд напряженное молчание. Потом пришли аплодисменты, но не бурные, а раздумчивые. Зал переживал и выжидал. Готовясь к борьбе, рабочий класс был охвачен неописуемым энтузиазмом. Когда же мы шагнули через порог власти, нерассуждающий энтузиазм сменился тревожным раздумьем. И в этом сказался правильный исторический инстинкт. Ведь впереди еще может быть величайшее сопротивление старого мира, борьба, голод, холод, разрушение, кровь и смерть. Осилим ли? - мысленно спрашивали себя многие. Отсюда минута тревожного раздумья. Осилим, - ответили все. Новые опасности маячили в далекой перспективе. А сейчас было чувство великой победы, и это чувство пело в крови”.
“Чувство великой победы” пело не у всех, присутствовавших сегодня на съезде. Авантюризм и противозаконность совершенного были очевидны, а чувство безнаказанности пришло немного позже. Толпу сдерживал страх, она, по привычке, боялась расплаты за совершенное преступление.
Троцкий не может отвечать за всю толпу, но переносит на нее свои собственные чувства.
Премьерство Ли Пэна
В марте 1981 года Ли Пэн, четверть века проработавший в энергетике, возглавил отрасль. Его назначению на пост министра сопутствовали драматические коллизии. Один из видных деятелей партии Чэнь Юнь вспоминал, что «кто-то поначалу препятствовал назначению Ли Пэна и лишь после вмешательства партийных работников старшего поколения он стал м ...
Словенские земли во второй половине XIX - начале XX
в.
После революции 1848-1849 гг. капиталистические отношения в словенских землях получили дальнейшее развитие. Несмотря на то, что помещики продолжали владеть большей частью земли, крестьяне были освобождены от феодальной зависимости и стали собственниками обрабатываемых земель. Постепенно в деревне возникли предпосылки для формирования се ...
Второй этап Гражданской войны (осень 1918 — весна 1919г.)
Осенью 1918 в связи с окончанием Первой мировой войны произошли существенные изменения на международной арене. 11 ноября между странами Антанты и Германией было подписано перемирие. В соответствии с секретным дополнением к нему Германские войска оставались на оккупированных территориях до прибытия войск Антанты. Эти страны решили объеди ...
